7 страница

7 страница

Напомнив Доку зайти домой к Лил перед тем, как забирать тело Стиви, я вместе с корабельщиками отправляюсь прочесывать улицы. Из окон на нас глядит множество лиц. Иногда я ловлю на себе кроткие взгляды, омраченные тревогой и страхом, но чаще всего люди испепеляют меня взглядами. Пусть приказа они послушались, но смотрят зло и дерзко. В животе оглушительно урчит — в последний раз нормально я ел вчера, — и по настоянию Марай приходится остановиться и перекусить. На улицах пусто, но мы не уходим, пока не выключается солнечная лампа. Уже поднимаясь по гравтрубе на уровень корабельщиков, я с неохотой замечаю, что почти во всех 7 страница трейлерах горит свет. И, кажется, мне известно, какие разговоры не дают сегодня уснуть людям. Большинство корабельщиков остается в Городе — в конце концов, там все и живут, а на втором уровне только работают, — но Марай отправляется со мной. Наши шаги гулко гремят по металлическому полу, и мне вдруг приходит в голову, что этой ночью, когда Марай спустится к себе, а я поднимусь на уровень хранителей, меня будут отделять от всех остальных на корабле целых два уровня — два пустых уровня на одного меня. Мы все ближе и ближе к извечному «жжж, бам, жжж» двигателя. В машинном отделении относительно темно, но двигатель все же 7 страница отбрасывает тень. Он все так же пахнет горячей смазкой, но кажется меньше на вид — теперь, когда я знаю, что он не двигает корабль. Марай, не глядя на него, пересекает помещение и идет к толстой, тяжелой герметичной двери. Мост. Наш капитанский мостик. Вспоминаю, как Старейшина объяснял мне перед началом занятий: эти помещения в ведении корабельщиков. Моя забота — не корабль, а люди. Марай открывает дверь и ждет, чтобы я вошел первым. Крыша здесь тоже выгнута, а сама комната по форме похожа на остроконечный овал. В передней части стоят два ряда столов с мониторами. В стену встроена гигантская V-образная панель 7 страница управления. Сажусь за нее и пытаюсь себе представить, каково было бы привести эту громадину на поверхность новой Земли. Но у меня не выходит… Все это кажется настолько нереальным, что невозможно даже в воображении увидеть себя командиром, который сумел посадить корабль. Спешно поднимаюсь на ноги. Старейшина был прав. Мне здесь не место. Марай встает у одной из панелей. Перед ней два экрана — оба пусты. На одном пометка «Связь», на другом — «Навигация». — Сегодня я работала над этим, как было приказано, но потом ты вызвал нас разобраться… с проблемой, — говорит она, проводя пальцами по железной табличке «Навигация». — У тебя получилось понять, где мы? — спрашиваю 7 страница я с любопытством. Марай хмурится. — Там ужасный бардак. — Она поднимает навесную панель под экранами, открывая моему взгляду нагромождение проводов и схем. — Если бы меня спросили, я бы сказала, что кто-то сделал это специально, возможно, еще во времена Чумы… в конце концов, мы именно тогда потеряли связь с Сол-Землей. — Значит, кто-то — возможно, Старейшина времен Чумы — нарушил связь с Сол-Землей и мимоходом испортил навигационную систему? — предполагаю я, раз уж обе системы находятся на одном пульте. Пожимая плечами, Марай снова закрывает путаницу проводов железной панелью. — Я пытаюсь разобраться. Хоть голос ее и звучит ровно, я все равно слышу 7 страница скрытое недовольство. — Прости за сегодняшнее. Я понимаю, что из-за всего шума на уровне фермеров тебе пришлось прервать работу. Марай внимательно смотрит на меня. — Ты хорошо справился, — говорит она наконец. — Разве? — хмыкаю я. — До бунта оставался один шаг. В следующий раз они этот шаг сделают. Но… спасибо. Ваша поддержка здорово помогла. — Корабельщики всегда поддерживают Старейшину, — просто отзывается Марай точно тем же тоном, каким сказала бы, что наш корабль называется «Годспид» или что стены вокруг сделаны из стального сплава. — Но… надеюсь, ты понимаешь, Старший, что мы не понадобились бы тебе там, не отмени ты фидус. Если бы у нас 7 страница не было таких проблем, мы с корабельщиками смогли бы сосредоточиться на двигателе и системе навигации. — Никакого фидуса, — тут же говорю я, но обычно в этих словах звучит куда больше уверенности. Даже пусть Стиви отравили фидусом, Марай все равно права. Сколько времени сегодня потрачено впустую — не только на этом уровне, а по всему кораблю. Мы должны работать, иначе нам всем конец. Мы не можем позволить себе таких вот метаний. — Старейшина… — начинает Марай. — Старший, — поправляю я. — Без фидуса ситуация будет только ухудшаться. Им все равно, какой ты командир — им просто нужен другой. Кто угодно. Или вовсе никого. По сути своей 7 страница люди постоянно стремятся к энтропии. Так же, как сам корабль. Все мы постепенно выходим из-под контроля. Вот почему нам нужен фидус. Фидус — это контроль. — Признаю, — вздыхаю я, — под моим надзором… или без него… дела эти три месяца идут неважно. Мне казалось, что людям можно доверять, что они будут делать свое дело. — Вот видишь? — мягко говорит Марай, словно объясняет ребенку. — Именно поэтому нам нужен фидус. Это самое главное, если хочешь контролировать корабль, как Старейшина. — Я не хочу. — Что? — Не хочу контролировать корабль, как Старейшина, — поясняю я. — Эми… — При этом имени Марай щурится, но я все равно продолжаю, хоть и с 7 страница досадой в голосе: — Эми помогла мне понять, что у Старейшины вообще никогда не было власти над кораблем — только над наркотиком. Мне кажется, я могу больше. Надеюсь на это. — Ты должен понимать, — говорит Марай, — что отсутствие фидуса может означать скорый мятеж. Киваю. Мне это известно. Я знал это с самого начала. 30. Эми



Смотрю на список и вслух костерю Ориона. Снова загадка. Оглядываюсь через плечо, но Виктрия еще в лаборатории. Прошлая подсказка была элементарной: «1, 2, 3, 4. Сложи, чтобы отпереть дверь». Считаю, проводя пальцем по списку. В списке двадцать семь человек. Замки на этом уровне кодовые — может, к одному из них подойдет «27»? Рука уже 7 страница тянется к кнопке вай-кома на запястье. Старший бы хотел открыть дверь вместе со мной. Но я не нажимаю. Из головы не идет то, с какой яростью в голосе он объявил комендантский час. И — поеживаюсь — я ведь обещала ему сразу пойти к себе и запереться. Он, наверное, страшно рассердится, когда узнает, что вместо этого я пришла сюда. По-прежнему сжимая листок в руке, торопливо миную криокамеры и направляюсь к коридору в дальнем конце зала. Там четыре двери — каждая сделана из плотной, тяжелой стали и заперта на отдельный кодовый замок. Шлюз, который ведет в открытый космос, находится за 7 страница второй дверью — клавиатура, испачканная в красной краске, напоминает о последней ночи, что тут провел Харли. Справа и слева от нее еще по одной двери. Последняя, самая большая, в конце коридора. Решаю начать с двери слева от шлюза. На клавиатуре есть и цифры, и буквы. Сначала пробую вбить «27», но на экране появляется уведомление: «ОШИБКА: длина пароля должна оставлять не менее четырех символов». Пробую «0027», а когда и этот вариант отметается, набираю «д-в-а-д-ц-а-т-ь-с-е-м-ь». Ничего. Минуя шлюз, перехожу вправо и проверяю обе оставшиеся двери. Никакого результата. С досадой пересчитываю людей в списке, но снова 7 страница получаю двадцать семь. Сбегав обратно к лифту, хватаю со стола пленку и сверяю список Ориона с официальной документацией на замороженных. Двадцать семь. Мне понятно, почему он выписал именно этих людей — пытался напомнить мне, что такое количество военных сулит неприятности тем, кто родился на корабле. Он считал, что это достаточная причина попытаться убить их всех разом, в том числе и моего отца. Но хоть двадцать семь из ста замороженных — это и вправду многовато военных, но Орион все равно псих — я уверена, мой отец ни за что не стал бы никого делать рабами. Проверяю дурацкие двери еще раз, но они 7 страница по-прежнему заперты. Каким бы ни был пароль, это не «0027» и не «двадцатьсемь». Окончательно расстроившись, поднимаюсь на лифте обратно в Больницу и — заперев дверь, как обещала Старшему, — пялюсь в мятый листок до тех пор, пока не засыпаю.
Впервые за много дней мне снится Джейсон, мой парень с Земли. Во сне мы с ним на той вечеринке, где впервые встретились. Я точно помню, что на ней было очень шумно, все смеялись и танцевали, но во сне почему-то вижу только сигаретный дым и идиотов, которые опрокидывают на меня красные пластиковые стаканчики с пивом. Когда мы с Джейсоном встречаемся на 7 страница улице, начинает капать дождь, но это не романтический теплый летний дождь. Он резкий, холодный и колючий. Папа бы сказал «полило как из ведра». Капли жгут кожу и попадают в глаза. — Я люблю тебя, потому что ты не будешь со мной, — отстранившись, говорит Джейсон. — Ты был у меня первым во всем, — отзываюсь я. Но он качает головой. — Не во всем. Не успеваю я удивиться, в чем же он не был первым, как Джейсон меня целует. Поцелуй выходит неловкий, мокрый и неприятный. Мы сталкиваемся зубами, а его язык у меня во рту бьется, будто рыба в предсмертных судорогах. Отпрянув, я понимаю, что меня целует 7 страница не Джейсон, а Лютор. — Тебе не сбежать, — говорит он. Я пытаюсь вырваться, но тело застывает. Лютор все ближе. Его рот кривится в широкой ухмылке, демонстрируя черные, гнилые зубы. Хочу закричать, но не успеваю — его губы прижимаются к моим.
Барахтаясь в одеяле, я просыпаюсь. Лицо все влажное — то ли от пота, то ли от слез. Выбравшись из кровати, бросаюсь в ванную и умываюсь холодной водой, успокаиваю дыхание от крика, который так и не вырвался у меня из горла во сне. Не в силах перестать трястись, вцепляюсь ладонями в раковину. Из зеркала на меня смотрит незнакомое лицо. Красные глаза, потрескавшиеся губы 7 страница, бьющий через край испуг. Противно признавать, как сильно Лютор меня пугает. Обхватываю себя руками и крепко сжимаю. Почему я так его боюсь, хотя он фактически ничего мне не сделал? Разве «почти» — достаточная причина для страха? Да. Стены сжимаются. Хочется бежать, но страшно — кто знает, что прячется в темноте, там, где одни только коровы и овцы и никого, кто услышал бы крик о помощи? Все это меня адски бесит. Дело не только в Люторе, хотя он — основная проблема. Дело и в том, какими глазами на меня вчера смотрели в Городе. В том, что некоторые до сих пор вздрагивают при 7 страница виде меня, вот как Лил, мама Харли. В том, что придется терпеть такое отношение до конца жизни, и шансов что-то изменить у меня не больше, чем запустить двигатель корабля. Я не могу ничего сделать ни со своей внешностью, ни со своим происхождением, и поэтому они никогда не станут считать меня своей. Быстро одеваюсь — так быстро, что путаюсь в платке и приходится заматывать его заново. Время настолько раннее, что едва ли кто-то уже встал, но лучше не рисковать. В последний раз проверив, что найденный вчера список надежно упрятан в карман, я открываю дверь, выхожу из Больницы 7 страница и бегу по тропе. За несколько шагов до гравтрубы включается солнечная лампа, на мгновение ослепляя. Нажимаю на кнопку вай-кома и активирую гравтрубу. Поднимается ветер, и какое-то время я размышляю, не проще ли спрыгнуть с платформы и просто позвать Старшего спуститься ко мне. Выскользнувшие из-под платка волоски дрейфуют в воздухе. Ветер все усиливается, и на волю вырываются уже целые пряди. Они тянутся вверх множеством крошечных рук. Мгновение пальцы ног у меня еще на земле, а пятки уже парят, и тут — «фух!» — меня засасывает в трубу. Зажмуриваюсь. Не хочется смотреть, как уровень фермеров уменьшается и уносится вдаль. Только когда 7 страница ветер стихает, а под ногами оказывается уровень хранителей, я открываю глаза. Пытаюсь пригладить шарф на волосах, потом сдаюсь, срываю его и запихиваю в карман куртки. Все равно от Старшего прятать волосы не надо. Уже собравшись позвать его, я вдруг осознаю одну вещь. Впервые за три месяца я начала день не с визита на криоуровень, к родителям. Я проснулась, чувствуя себя одинокой, расстроенной и опустошенной… и пришла сюда. Прямо к Старшему. Как Виктрия пришла к Ориону. Орион во мне ошибся. Мне спокойно только рядом со Старшим. Только с ним я — дома.
На уровне хранителей стоит тишина. Какой дурой я 7 страница буду себя чувствовать, если окажется, что Старшего тут нет. Но в какой-то момент, по дороге через Большой зал, до меня вдруг доносится тихое похрапывание. Дверь спальни Старшего открыта. Я заглядываю внутрь. Во сне его лицо выглядит юным и совсем не таким жестким, как в разгар вчерашнего хаоса. В комнате чисто мальчишеский бардак: везде валяется одежда (даже несмотря на то, что у него есть устройство, которое стирает автоматически и моментально). Легонько пахнет мускусом — это не совсем запах Старшего, но ассоциируется с ним. Окажись я в любой точке Вселенной с завязанными глазами, я опознаю его комнату по одному этому запаху. Перешагиваю 7 страница через кучу одежды и сажусь на краешек кровати у него в ногах. Матрас прогибается, и Старший тут же открывает глаза. — Эми, — говорит он сонно, с теплой улыбкой в голосе, протягивая гласные так, что мое имя кончается на долгое «ми-и-и». — Эми! — восклицает он сразу же следом, резко садясь на кровати. — Какого… как ты… почему ты тут? Ухмыляюсь. — Смотри, что я нашла. — Бросаю ему список из криокамеры. Старший сонно тянется за ним, и это движение наводит на мысли о кошках. — Что это? — спрашивает он, пробегая листок глазами. — Список всех военных на криоуровне. Я сверила с официальными записями. — Старший смотрит недоуменно 7 страница, и я добавляю: — Это новая подсказка от Ориона мне… нам. Старший смотрит в бумажку, задумчиво хмуря брови. — Прошлая подсказка была «сложи». — Ага. Я посчитала — в списке двадцать семь человек. Но ни цифрами 27, ни словами кодовые замки не открываются. Не знаю, чего я ожидала от Старшего — что он вдруг вспомнит еще про какую-нибудь запертую дверь на борту или что волшебным образом посчитает фамилии и получит не двадцать семь, но он только мычит и подталкивает бумажку обратно ко мне. Потом встает с постели, и, когда простыня соскальзывает, я вижу, что штанов на нем нет. Только трусы-боксеры, сшитые 7 страница из тонкого белого полотна и гораздо более короткие и узкие, чем те, что носили на Земле. Кажется, я беззастенчиво пялюсь. Поднимаясь сюда и садясь к нему на кровать, я как-то не думала о том, что на нем будет надето… но теперь… Старший смеется, на губах его пляшет хитрая ухмылка. — Ох, да заткнись уже и надень штаны! — говорю я и швыряю в него подушкой.
Мы идем обратно к гравтрубе в учебном центре — Старший уже одет, но щеки у меня по-прежнему пылают. Он нажимает на кнопку вай-кома, потом поворачивается и протягивает мне руку. Э-э-э… это что значит 7 страница? — Я пойду после тебя, — отступаю я. Старший вздергивает бровь, на губах его играет тень улыбки. — Да ладно, давай со мной. В принципе, мы так уже однажды делали. Но в тот раз я была накачана фидусом, к тому же… тогда у меня еще не было мыслей о том, что жизнь на этом корабле не была бы такой паршивой, если бы Старший почаще разгуливал без штанов. Не оставляя времени на споры, Старший притягивает меня к себе и окутывает своим теплом. Держит мягко, делая скидку на то, что я все еще чувствую себя неловко от его прикосновений, но достаточно крепко, чтобы я 7 страница чувствовала, что он ни за что не даст упасть. Мы шагаем к отверстию гравтрубы каким-то странным полупируэтом. Свободной Рукой Старший снова касается вай-кома. — Готова? — шепчет он, и его шепот овевает мне лицо теплым ветерком. Слов не находится, поэтому я просто киваю. Гравтруба оживает, холодные ветры завихряются вокруг нас, развевая волосы и прижимая одежду к телу. Старший обнимает меня крепче, шагает вперед, и мы оказываемся в воздухе. Секунду мы падаем в темноту между уровнями, и сердце колотится где-то у меня в горле — не только от сумасшедшей тяги гравтрубы, но и от того, что руки Старшего притягивают меня все ближе 7 страница — ближе чем когда-либо. Мы не падаем, нас засасывает со скоростью большей, чем скорость свободного падения. Я съеживаюсь в объятиях Старшего, обхватив его за шею и зарывшись лицом ему в плечо, но его хватка все так же крепка. Он — единственный оплот уверенности в этом сумасшедшем водовороте. Вспышка света — мы пронеслись через уровень корабельщиков и уже спускаемся к фермерам. Труба изгибается, потому что у нижнего уровня вогнутая крыша, и выходит так, что я не просто падаю, а падаю прямо на Старшего. Подумываю о том, чтобы отстраниться, но тело не желает покидать таких надежных объятий. За его плечом перед взглядом 7 страница раскинулся уровень фермеров. Этот пейзаж не вызывает во мне ничего — ни любви, ни ненависти, — поэтому я не слежу за тем, как приближаются и растут поля и здания. И тут ветры унимаются, оставляя в покое превратившиеся в спутанный колтун волосы, и несколько мгновений мы парим в воздухе. Потом ветры стихают вовсе, и мы оказываемся на платформе. — Видишь? — Старший заправляет прядь мне за ухо. — Очень удобно. Пячусь назад и спрыгиваю на землю, борясь с желанием пригладить ему волосы. Шагая на тропу, мы слегка сталкиваемся плечами. Я отстраняюсь и забегаю чуть вперед. — Идем, — тороплю, стараясь не встречаться с ним взглядом 7 страница. 31. Старший

Эми опирается на стену криоуровня и смотрит, как я изучаю клавиатуру запертой двери слева от шлюза. — Я же сказала, двадцать семь не подходит. — Дай еще раз глянуть на список, — прошу я, и она сует измятую бумажку в мою протянутую руку. Тут у меня начинает пищать вай-ком, но я не обращаю внимания. — Двери прямо как на подлодке. — Голос у Эми неожиданно срывается, и это заставляет меня поднять глаза. Судорожно пытаюсь вспомнить, что такое подлодка. Вроде бы подводная. Я даже не знал, что они и правда существовали. В конце концов, мне раньше казалось, что океан никак не может быть таким 7 страница огромным, как Эми описала. — Они герметичные, — объясняю я. — На капитанском мостике тоже такая, и еще между уровнями. На случай повреждения, если один из уровней разгерметизируется, можно запереть дверь и… — Не закончив, я снова сосредоточиваюсь на списке. — Когда я была маленькая, папа как-то взял меня с собой посмотреть на подводную лодку «Пампанито» — название помню только потому, что оно показалось мне ужасно смешным. Я бегала по узеньким коридорам и распевала: «Пампанито! Пампанито! Пам-па-НИТО!» Отец пытался меня догнать и в конце концов стукнулся головой о косяк двери. Чуть не отключился. Она тихонько смеется, но смех тут же застывает 7 страница. Поднимаю глаза от листка — Эми остекленевшими глазами смотрит в стену. Готовый сделать что угодно, лишь бы снова ее развеселить, я даю ей посмотреть на звезды: торопливо вбиваю код — «годспид», — и дверь шлюза распахивается, открывая взгляду небо с миллионами мерцающих точек. Глядя на звезды в первый раз в жизни, я думал, что моя жизнь изменилась навсегда. Что я сам изменился, будто бы стал другим человеком просто из-за того, что увидел блестящие искорки в миллионе миль от себя. Но теперь, глядя на них, я ничего не чувствую. Я больше в них не верю. Объявив жителям корабля, что отныне они свободны быть собой 7 страница, я позвал сюда всех, кому интересно посмотреть на звезды — на настоящие звезды. Некоторые пришли. Гораздо меньше, чем я ожидал. И тогда я понял: если вы всю свою жизнь прожили на десяти квадратных милях, обнесенных сталью, проще забыть, что снаружи тоже что-то есть. Жить в клетке не так больно, если убедить себя, что это вовсе не клетка. Вот почему я не могу никому рассказать о том, что двигатель не работает. Взгляд притягивает красное пятно на клавиатуре. Конечно, когда-нибудь следы краски, которые Харли оставил по всему «Годспиду», сотрутся, а звезды продолжат сиять… но все равно пестрые росчерки 7 страница Харли мне дороже. Харли умер ради… э-э-э… я не знаю точно, ради чего. Знаю только, что его больше нет и я скучаю. А вот Кейли, если верить Ориону, отдала жизнь за правду. Его слова начинают навязчиво звучать в голове, но я рад — не могу больше думать о Харли и бессмысленных звездах. Лучше поразмыслить над головоломкой Ориона. Он, кажется, знал о двигателе корабля больше, чем кто-либо. Если у меня выйдет разгадать эту долбаную загадку, может, я пойму, почему двигатель остановился, может, даже узнаю, как снова его запустить. Сложи… Снова перевожу взгляд на список, который нашла Эми. Рядом с каждым из 7 страница двадцати семи имен стоит номер криокамеры. А что, если сложить надо было эти номера? Тысяча двести семьдесят. — Что ты делаешь? — спрашивает Эми. Пробую вбить 1270 на все двери, начиная с самой большой в конце коридора. Последняя открывается.
Внутри полная темнота. Пахнет пылью и смазкой. Мне вспоминаются последние слова Ориона перед тем, как я его заморозил. «Они либо заставят нас работать, либо убьют». Я хочу своими глазами увидеть оружие. Эми первая находит выключатель. Свет загорается неохотно, моргнув, словно сомневаясь, стоит ли показывать нам содержимое комнаты. И мне тут же становится понятно, почему Орион боялся, что после приземления из нас сделают солдат 7 страница или рабов. «А знаешь, что тебя добьет? — сказал он за мгновения перед тем, как я толкнул его в криоцилиндр. — То, что Старший практически согласен с тем, что я говорю». Пистолеты, винтовки, более крупное оружие. Упаковки химических бомб. Ракеты — большинство размером с мое предплечье, но есть и три штуки выше меня ростом. Все поделено на отсеки, запечатано в красные пластиковые упаковки с кучей пометок и символом ФФР. — Мы не знаем, что ждет нас на Центавра-Земле, — сразу же переходит в оборону Эми. — Может, ничего, а может, инопланетяне. Или какие-нибудь чудовища. Или динозавры. Мы можем оказаться в новом 7 страница мире великанами… или мышами. — Лучше быть хорошо вооруженными мышами, да? — говорю я, подняв пластиковый пакете пистолетом внутри. — Я понимаю, что все это наводит на нехорошие мысли. — Все это наводит на мысли, что Орион говорил правду. — Нет, — тут же отрезает Эми, но откуда ей знать? На ее лице отражается внутренняя борьба: с одной стороны, она твердо верит, что ее отец и остальные с Сол-Земли ни за что не стали бы применять весь этот арсенал, но, с другой стороны, она не может отрицать, что оружие есть. И выглядит оно куда… не знаю, куда страшнее, чем я ожидал. В дальней части помещения хранятся 7 страница более крупные орудия. Я узнаю торпеды, ракеты и гранатометы из видеозаписей о сол-земном разладе, которые мне показывал Старейшина. На дальней стене высится стеллаж, полный маленьких круглых таблеток из спрессованного порошка, упакованных в прозрачный пластик. Эми берет одну из них в руки. — Похожи на очистители для унитаза. На земле мы такие штуки клали в бачок. — Вертит ее, разглядывая. Плотный пластик поскрипывает. Тут Эми замечает мое непонимание. — А, ну да, у ваших туалетов ведь нет бачков. На дно прозрачной упаковки втравлена этикетка с предупреждающим значком:
Биохимикат массового поражения сельскохозяйственных культур Для использования с ракетой образца 476 Площадь поражения: 100+ акров 7 страница Способ действия: см. Ракета образца 476 ФФР
ФФР… Фонд Финансовых Ресурсов. Организация, которая обеспечила запуск «Годспида». На следующей полке лежат такие же таблетки, но черные, и этикетка на дне гласит: «Биохимикат противопехотный». Осторожно кладу ее обратно — как бы ненароком не запустить что-нибудь. Приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не швырнуть их куда подальше или вовсе не выкинуть в шлюз. — Только не говори, будто до сих пор думаешь, что все это для самозащиты. — Мне не хочется ругаться с Эми, но трудно не заметить, насколько огромная, поражающая мощь здесь хранится. — Это химическое оружие. Они готовились к геноциду. — Моя мама — генетик, и она так 7 страница же важна для миссии, как папа, — тут же возражает Эми, но в голосе ее звучит настороженность: то ли она не хочет, чтобы я и дальше сомневался в ее убеждениях, то ли ее уверенность уже пошатнулась, и ей тяжело это признать. — Если ФФР собирался стереть все с лица планеты, зачем им брать с собой биологов? Зачем нужны ученые, которые изучают жизнь, если ты собираешься убить все живое? На борту двадцать семь военных — но остальных-то в три раза больше. Я киваю. Она права. Конечно, права. Но это не значит, что Орион ошибался. Эми, повернувшись ко мне спиной, изучает 7 страница арсенал и вдруг ахает. — Что случилось? Не отвечая, она наклоняется и берет с полки упаковку горчичного цвета. — Похоже на половинку софтбольного мяча, — говорит Эми, протягивая ее мне. Переворачиваю упаковку и читаю этикетку на дне.
Осторожно: взрывоопасно, слабое раздражающее действие Взрывчатое Соединение Формула М Площадь поражения: 10 футов Для детонации: нажмите на центр верхней части Время детонации: три минуты ФФР
Как можно скорее кладу штуковину обратно на полку и поворачиваюсь узнать, что же Эми нашла под ней. — Смотри! — взволнованно зовет она, размахивая пленкой. — Следующее послание! Заглядываю ей через плечо, гадая, что будет на новом видео — что-нибудь об оружии или о 7 страница корабле. — Почему на этот раз пленка, а не карта памяти? — спрашиваю рассеянно. Она пожимает плечами. Какая разница — главное, что мы нашли новую подсказку, еще на один шаг подобрались к тайне Ориона. К тому — по крайней мере, я на это надеюсь, — чтобы ее разгадать. Имеет ли эта тайна хоть какое-нибудь отношение к починке двигателя? Я едва осмеливаюсь подумать о такой возможности… но… нельзя не признать, что Орион знал куда больше, чем мы все предполагали, и все это каким-то образом вращается вокруг двигателя. Страшная тайна, на которую он так настойчиво намекает, просто обязана помочь нам найти решение. — Готов? — спрашивает Эми, нажимая 7 страница на экран. Но на этот раз перед нами не появляется видео Ориона на лестнице. Экран остается черным. Я наклоняюсь ближе. Эми стискивает пленку так, что та чуть сминается. — Почему нет изображения? — спрашивает она. — Я что-то не то нажала? Я качаю головой, и тут на черном фоне начинают мелькать белые слова.
Ты добралась досюда. Хорошо. Я не ожидал от тебя меньшего. Во-первых, у меня к тебе вопрос. Зачем нам такое оружие?
— Именно это меня и беспокоит, — бормочу я. — М-м-м? — переспрашивает Эми, пробегая слова взглядом. — Нет, ничего.
Должна быть причина. Задай себе тот же 7 страница вопрос, что я задал Старейшине: если мы все здесь Для мирной исследовательской миссии, как он утверждал, почему мы вооружены так, будто собрались на войну? Старейшина так мне и не ответил. Сказал только, что это понадобится после приземления. Что у замороженных есть причины везти с собой такой арсенал. Но столько оружия нужно, только если собираешься убивать. Тут либо мы, либо они — те или то, что ждет нас на Центавра-Земле. Так или иначе, по приземлении мы — те, кто родился на корабле, — окажемся меж двух огней.
Последние слова исчезают на черном фоне, потом экран заполняют помехи, но они тут же сменяются изображением Ориона 7 страница у подножия широкой лестницы. Эта видеозапись не похожа на остальные — не только из-за текста, но и из-за того, что Орион на ней намного моложе. Ему лет двадцать. Камера стоит под странным углом, и он поправляет ее, то и дело оглядываясь, будто боится быть обнаруженным.
ОРИОН: Я только что узнал секрет. Большой.
— Он здесь моложе, — говорит Эми. — Похож на меня. — Нет, не похож. Очень похож.
Орион наклоняется вперед, ближе к камере.
ОРИОН: Это серьезнее, даже серьезнее, чем фидус. Это причина фидуса.
— И голос тоже похож. Орион с трудом сглатывает и замолкает на несколько секунд. Эми бросает озабоченный 7 страница взгляд в мою сторону, но я не обращаю внимания, поглощенный тем, как он кусает нижнюю губу.
ОРИОН: Старейшина не хочет, чтобы кто-то узнал его тайну. Скорее всего, он даже меня не хотел ставить в известность, но…
Теперь он говорит торопливо, тихо и взволнованно. Мы оба наклоняемся ближе, сдерживая дыхание, чтобы расслышать слова.
ОРИОН:…нужно было произвести починку на поверхности корабля. Он сказал мне послать первого корабельщика Девина, но я пошел сам. Я… я увидел то, что он не хотел мне показывать. Он разозлился. Я никогда еще не видел его в такой ярости. Мне и раньше казалось, что он может… Но 7 страница в этот раз я правда думаю… Возможно, мне придется…
Камера поворачивается влево, за лестницу. Там на самодельном лежаке разбросаны запасы еды и несколько запечатанных ящиков.
ОРИОН: Я уже некоторое время готовился к этому. С тех пор как впервые увидел ледяной ад на криоуровне. С тех пор как узнал о клонировании. Я знаю, что меня можно заменить. Старейшине ничего не стоит исполнить свою угрозу.
Камера снова фокусируется на Орионе. На лице его читается вызов. «Это мое, — думаю я, — это же мое лицо».
ОРИОН: я знаю много секретов Старейшины, но он не знает моих. Не знает, где и как 7 страница я прячусь. Он искал меня по карте вай-комов, но я нашел способ обмануть локатор, чтобы он показывал, что я в Больнице, хотя меня там нет.
Он поднимает руку к левому уху и легонько прикасается, но не нажимает кнопку.
ОРИОН: Он не знает об этом месте. Но этого мало. Мне, наверное, придется…
Пальцы Ориона смыкаются на вай-коме, ногти царапают кожу и оставляют розовые следы. Эми, хмуро сжимая губы, касается одним пальцем браслета на запястье.
ОРИОН: Но тайна… должна остаться тайной. Никто не должен этого знать. Даже я. Это… слишком.
Он встает и принимается мерить шагами комнату. Его ноги 7 страница то появляются, то исчезают из кадра, голос затихает вдали и снова приближается.
ОРИОН: Космос побери, я больше не знаю, что хорошо и что плохо. Рассказать всем правду? Или лучше продолжать врать?.. А как же…?
Он отходит от камеры, и его голос превращайся в приглушенное эхо.
ОРИОН: Нельзя больше скрывать. Однажды кому-то может понадобиться информация… настанет время, когда нам придется… Но пленочная сеть слишком ненадежна…
Напрягаю слух, чтобы разобрать сливающиеся в шум звуки — Орион что-то бормочет, но слова заглушает шум его шагов. Он поднимает камеру, и изображение смазывается. В следующую секунду на экране снова его лицо, теперь скрытое 7 страница в тени.
ОРИОН: Пусть найдет тот, кто будет искать. Если со мной что-то случится… если Старейшина… вы поняли. В общем, если со мной что-то случится… я подумал, что кто-то должен знать.
Орион делает глубокий вдох и открывает рот, собираясь заговорить. И тут запись внезапно обрывается.
— Все? — спрашивает Эми. — Нет, смотри… тут дальше. Экран снова заполняют белые строки.
Запись старая, но это не делает ее лживой. Эми, ты сама все видела. Видела оружие. Ты понимаешь… должна понимать… если все это понадобится нам на Центавра-Земле, то она того просто не стоит. Запри оружейную, забудь пароль и 7 страница уходи. 32. Эми


documentachrxcz.html
documentachsenh.html
documentachslxp.html
documentachsthx.html
documentachtasf.html
Документ 7 страница